Как не стать бомжом по желанию семьи

Записки бомжа: Оглянись на себя | Милосердие.ru

Как не стать бомжом по желанию семьи

Здравствуйте уважаемый читатель.

Я — человек, у которого за плечами 8 лет лагерей и 12 лет бродяжничества, этой статьей хотел бы начать цикл заметок об огромной и страшной проблеме, буквально разъедающей (без всяких преувеличений) наше государство и общество — проблеме бездомности и беспризорности. Я обращаюсь не столько к бездомным, сколько к тем, кто считает себя, стоящими «по другую сторону баррикад».

О бездомных много говорят и пишут. О бездомных — но не бездомные.

Стало уже непреложным законом, чем-то самим собой разумеющимся, что о бездомных можно говорить и писать все что угодно — не ожидая никакого, самого тихого, ответа.

Так может, стоит нарушить эту нездоровую традицию? Закон цивилизованного общества — возможность сказать что-то в свою защиту, тому, кого в чем-то обвиняют. Ведь мы живем в цивилизованном обществе, правда?

Так вот, дорогой читатель, я — бомж, знаю примерно, в чем среднестатистический российский обыватель обычно обвиняет таких как я, и что он, как правило, предлагает сделать с похожими на меня. И я готов ответить на эти обвинения, готов объяснить абсурдность (или разумность) тех или иных его предложений.

Но сначала хочу его спросить — а ты уверен, что между тобой и бомжами, такая уж глубокая пропасть? Ты уверен, что сам завтра бомжом не станешь? Уверен ли ты, что бомжами становятся по собственному желанию?

Если уверен, то напрасно — потому что бомжом в нашей стране, может стать кто угодно, без каких-либо исключений. Повторюсь — кто угодно. И если ты думаешь, что тебе-то уж точно это не грозит — не исключено, что как раз ты уже на очереди. Ведь жизнь бьет с размаху — и сильнее всего тех, кто не готов к отражению удара.

Если ты живешь в «престижном» районе — ты уже в опасности. Если у тебя нет родственников — одной ногой ты уже за бортом. Если твоя квартира приглянулась какому-нибудь мафиози — тебя спасет только чудо.

И глупо думать, что подобное может произойти лишь с алкоголиком, или с наркоманом.

Ты что — думаешь что твое горло крепче, чем горло алкоголика?
Если ты — «крутой новорусский бизнесмен», с толстенной шеей и пальцами врастопырку, — то, где гарантия, что завтра не нарвешься на еще более крутого? Конечно, в таком случае тебя скорее всего пристрелят — но могут, «прикола ради», и в бомжа превратить. Думаю, многие помнят фамилию человека, который был самым богатым в России — а сегодня «мотает срок» в забайкальских степях…

И родственники, если они не «шишки» какие-нибудь, тоже не великие тебе защитники.

По всему Подмосковью (особенно на территории «элитных» Одинцовского и Красногорского районов), равно как и по ближайшим окрестностям Петербурга, можно услышать о сожженных деревенских домах — их поджигают специально, чтобы избавиться от местных жителей и «освободить» территорию под строительство особняков для «избранных». Но разве так жгут только алкоголиков и сирот?

Есть и другие способы превратить человека в бомжа (всех и не перечислить — привожу «навскидку»).

Можно, например, устроить тебе «подставу на дороге» — это когда искусственно провоцируют небольшую аварию — и, в счет повреждений, нанесенных твоим «жигуленком» бандитскому «мерседесу», отнять у тебя квартиру.

В свое время бандиты из Уссурийска сняли самый настоящий художественный фильм о «подставах на дорогах», в котором артистами и постановщиками, были они сами.

Если ты пустил на квартиру постояльцев, то не исключено, что через некоторое время они поинтересуются: а что ты, собственно говоря, делаешь в их квартире? Нечто подобное произошло (об этом была статья в одной из многотиражных газет, под названием: «Загнанная за Можай») с пожилой москвичкой, которая, пустив постояльцев, вскоре вдруг обнаружила, что уже не является хозяйкой своей квартиры. Впрочем, ей повезло — в одном из брошенных сел Можайского района, сохранилась избушка, принадлежавшая еще ее родителям (так сказать — родовое гнездо). Там она сейчас и живет. Но не всем так везет.

В другой газете описывался случай, когда какая-то бабушка пришла пенсию получать — а ей говорят: иди отсюда старая, ты уже померла, так что не отнимай у нас наше драгоценное время.

Как ни доказывала пенсионерка, что она не бесплотный дух, как ни ходила по разным инстанциям — никто ничего слушать не захотел. Потом догадалась кому-то взятку сунуть.

Тут же признали — да, мол, видим, что живая, ошибочка значит вышла, сбой какой-то в компьютере. От всех этих треволнений бабулька вскоре и вправду скончалась…

Я специально беру те случаи, о которых сообщали в СМИ. Сам-то я, с моим «стажем» скитаний, мог бы привести куда более чудовищные примеры, рассказанные людьми, честность которых не вызывает у меня не малейших сомнений…

Конечно, человек далеко не сразу осознает себя бомжом, далеко не в один день признает свое поражение. Он, разумеется, протестует, возмущается, негодует. Что?! Это меня, что ли?!.. Да я!.. Да я!..

Я пойду вот туда-то и туда-то, а потом еще куда-то! Я обращусь по такому-то адресу, а потом — вот по такому-то! Если там не помогут — у меня еще куча адресов имеется, есть к кому обратиться! Вон, Иван Иваныч — ему палец в рот не клади, он все ходы и выходы знает. И Абрам Абрамыч — не лыком шит.

И Спиридон Спиридоныч — тоже чего-то стоит. Я не какой-нибудь бомж — законы знаю. У меня — где залезешь, там и слезешь!..

И вот он стучится в одни двери, в другие, в третьи…

И везде ему вежливо улыбаются, слушают, ахают, сочувствуют, советуют подойти завтра, послезавтра, через недельку, через месяц. А еще лучше — обратиться вот по такому-то адресу, а потом — вот по этакому…

И он ходит, ходит, ходит. Стоит в очередях, объясняет, умоляет, доказывает, носит всевозможные справки… Справки у него берут — и опять вежливо улыбаются. Что? Принес справку с круглой печатью? Молодец! Теперь тащи справку с квадратной печатью… Принес? Ай молодчина! Много кабинетов обошел? Устал небось? Ну, а теперь обойди их опять — и принеси справку с треугольной печатью…

Но человек пока еще не отчаивается. Он же не бомж какой-нибудь! Он своего добьется!

И вот, стиснув зубы и вежливо постучавшись, он входит в очередной кабинет. Зайдя, начинает говорить. Поначалу — не очень смело и не совсем складно, не подымая глаз.

Но потом смелеет, повышает голос, пытается жестикулировать, поднимает глаза и… встречает оловянный, совершенно отмороженный взгляд очередного чиновника, на лбу которого бегущей строкой выписывается мысль: «Ты — неплатежеспособен.

Когда ты уйдешь? Много вас таких…» Впрочем — чиновник тоже достаточно вежлив. Он советует заглянуть через пару неделек, а еще лучше — обратиться вот по таким-то адресам…

А деньги-то у человека рано или поздно кончаются. Одежда ветшает и пачкается. А если на дворе зима, то и постираться-то негде. Милиция начинает с подозрением приглядываться. Скоро бить начнут.

Вежливость чиновников быстро идет на убыль.

Друзья — все эти Иван Иванычи и Абрам Абрамычи, вкупе со Спиридон Спиридонычами, — имеют свойство бесследно испаряться именно тогда, когда их помощь особенно необходима…

И в конце концов, рано или поздно, побившись как рыба об лед, выдохшись, опустив руки от бессилья и пообщавшись с другими бездомными (а общаться придется — никуда не денешься), человек, попавший в переплет, вдруг начинает с ужасом осознавать, что он — среди города, среди миллионов соотечественников — одинок и бессилен, словно в пустыне. Или словно вокруг него — глухая стена.

И если бомжи не ходят, не хлопочут по различным инстанциям, то нередко именно потому, что уже обошли их все — да не по одному кругу. Человек начинает понимать, что он обречен, что его смерть под забором от голода, холода, побоев и болезней — лишь вопрос времени. И в глазах окружающих (тоже, может быть — будущих бомжей), он — уже не человек.

Ну, и как, в такой ситуации — многие ли не потянутся к бутылке?

При этом большой дозы бомжу не требуется — его организм ослаблен хроническим недоеданием, стрессами и бессонницей. Байки о том, что бомжи способны глушить водку ящиками (на какие бы средства они те ящики покупали?) — байками и остаются.

Выпив немного, бездомный человек теряет остатки силы воли и засыпает где попало. А раз-другой переспал на цементном полу — вот и застудил почки. Потом по этим застуженным почкам пройдется милицейская дубинка — вот и промочил штаны.

А где помыться, постираться?..

От безнадежности приходит апатия, полное равнодушие ко всему на свете. Так человек и опускается. Человек, который — так же как и ты, читатель — родился в обычном роддоме, плакал когда-то на руках у матери, учился в школе, мечтал кем-то стать, кого-то любил, где-то работал. И (вполне возможно) свысока смотрел на других бомжей — полагая, что он-то уж точно до такой жизни не докатится…

Хотя — далеко не каждый бомж является алкоголиком — равно как и не каждый алкоголик является бомжом. И те несчастные, спившиеся люди, которых можно видеть, к примеру, на площади Трех Вокзалов в Москве — это лишь верхушка айсберга. Хватает и таких бездомных, которые следят за собой — а потому и в глаза не бросаются.

Да, дорогой читатель, ты конечно хочешь указать мне на мое упущение — я не упомянул про большое количество бомжей, имеющих судимость за плечами, про людей, которые скитаются после освобождения из лагерей. Нет, я про них не забыл. О них пойдет речь в следующей моей статье…

Олег БОРОВСКИХ

Читайте продолжение

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/zapiski-bomzha-oglyanis-na-sebya/

Как становятся БОМЖами?

Как не стать бомжом по желанию семьи

Как становятся БОМЖами?

Часть I.

Для многих благополучных людей БОМЖи ассоциируются с опустившимися на самое дно людьми, с попрошайками, отлынивающими от работы и потерявшими человеческий облик.

На бездомных смотрят с отвращением как на грязных, никогда не моющихся существ, от которых можно подцепить какую-нибудь заразную болезнь. Слово БОМЖ стало именем нарицательным.

Его используют для самого низкого социального статуса и экономического положения, вызванного падением на дно жизни.

Хотя в настоящее время принято употреблять слово «бездомный», вместо «БОМЖ», но смысл остается тем же. Бездомные – это люди, не имеющие постоянного жилья и регистрации по месту жительства или по месту пребывания.

Хотя среди бездомных встречаются и те кто имеет прописку, но не может проживать в своем жилище.

Очень часто они обладают всеми признаками бездомных, также вынуждены ютиться на чердаках и в подвалах, проживать в ночлежках, приютах, домах под снос, у друзей и т.п.

Как же люди становятся БОМЖами? Этот вопрос волнует многих. Видимо все подсознательно помнят поговорку: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся».

Ведь, хотя мнение о том, что БОМЖами становятся из-за склонности к пороку, из-за тяги к алкоголю и криминальной романтике не лишено смысла, все же многие ученые считают,  что у большинства бездомных причиной потери жилья являются внешние обстоятельства, не зависящие от их воли.

Эти обстоятельства ещё усугубляются социально-экономическим положением в нашей стране, отсутствием четкого законодательства в отношении бездомных. По большому счету в нашей стране лишиться жилья может каждый.

Свидетельство этому – огромное количество трудоспособных, социально положительных групп среди бездомных. К ним относятся одинокие пожилые люди, учителя, квалифицированные рабочие, инвалиды, многодетные семьи, матери-одиночки и т.п.

Давайте же рассмотрим основные причины, по которым люди могут лишиться жилья.

Социологи среди бездомных условно выделяют следующие группы:

I группа  – люди, лишившиеся жилья в силу семейных и жизненных обстоятельств.  В эту группу входят старики, ушедшие из дома в силу старческого слабоумия или просто выгнанные детьми на улицу, женщины, сбежавшие от издевающихся над ними мужей, люди попавшие в трудную жизненную ситуацию. Например, уехавшие на заработки и потерявшие документы и деньги.

Бывает стариков обманывают самые близкие родственники. Путем уговоров, обещаний квартира дарится внукам или детям, после чего жизнь стариков становится невыносимой и они вынуждены уйти на улицу или же их просто выгоняют. Пожилые люди в силу возрастных особенностей не могут судиться, чтобы вернуть себе право на жилье.

II группа – люди, которые пострадали из-за мошеннических действий при купле-продаже жилья или попали при сделках с жильем в крайне неприятные ситуации, например, не сумев рассчитать силы при взятии ипотеки. Сюда же относятся пострадавшие от проблемных застройщиков на рынке новостроек и пострадавшие в результате разорения Жилищных накопительных кооперативов. Особенно, если в качестве первоначального взноса использовалось имеющееся жилье.

Бесспорно, в такую ситуацию могут попасть и самые порядочные и законопослушные граждане. Нередко таким образом теряют единственное жилье целые семьи.

III группа – лица, освободившиеся из мест лишения свободы и обнаружившие, что их выписали из квартиры, а саму квартиру продали. Естественно, что в такой ситуации вернуть себе право прописки и проживания очень сложно.

    К тому же бывшим заключенным трудно адаптироваться к жизни на свободе. Находясь в заключении, они утрачивают элементарные социальные навыки, отучаются самостоятельно думать и принимать решения. Вот как описывает это явление бывший заключенный: «Когда человек сидит в тюрьме, он как бы отвыкает от самостоятельности. Подъем – его поднимают, поесть – его отведут.

В баню его заведут. Белье ему сменят. На работу отведут, с работы приведут. В общем, там у него происходит своего рода деградация. И когда выходишь на волю, теряешься во всех этих коридорах. Надо что-то творить, что-то себе создавать. А у человека просто опускаются руки. А в итоге – очередная судимость. Потом опять очередная». (статья Сидоренко С.А.

Бездомность: Создание социального дна (обзор)).

IV группа – граждане, подверженные алкоголизму или употребляющие наркотики. Они не хотят трудиться, не хотят нести ответственности за свои поступки. Часто они добровольно продают свое жилье или утрачивают его по другим причинам как следствие своих дурных привычек.

     Вопреки расхожему мнению, по количеству алкоголики не стоят на первом месте среди людей, лишившихся жилья. Скорее человек начинает пить, уже став БОМЖем, чтобы легче было уснуть в тяжелых условиях, чтобы согреться в холода, чтобы забыться…

V группа – выпускники детских домов, не приученные к жизни. Бывает и так, что при выходе из детдома им не предоставляется жилплощадь, они вынуждены ждать ее месяцами и в это время жить на улице. Или они сами продают свое жилье, т.к. просто не понимают его ценности.

     По закону выпускники детдома могут приватизировать полученную жилплощадь только спустя пять лет, после ее получения. Таким образом государство пытается предотвратить попадание выпускников детдомов в число бездомных. И действительно число бывших детдомовцев среди БОМЖей относительно невелико, но все же имеет место быть.

Конечно, здесь перечислены только основные причины потери жилья, кроме этого ещё есть последствия стихийных бедствий, беженцы, вынужденные мигранты, а есть и люди, добровольно выбравшие бродяжничество как образ жизни. Причем, согласно исследованиям, за последнее время процент таких граждан растет.

Мы перечислили частные причины, по которым люди теряют жилье, но не стоит забывать, что политическое положение в стране, состояние экономики, состояние института семьи имеют огромное влияние на количество бездомных и длительность пребывания человеком в состоянии бездомности.

В настоящее время в России отсутствует продуманная государственная политика профилактики бездомности и реабилитации граждан «опустившихся на дно» из-за утери жилья, кризис института семьи также не облегчает эту проблему, не говоря уже об отсутствии бесплатного социального жилья, где могли бы поселиться семьи или одинокие люди, попавшие в критическую ситуацию.

Часть II.

Выше мы описали основные ситуации, по которым люди становятся БОМЖами. Но многие читатели могут заявить, что любой нормальный человек, лишившись жилья, сможет остаться на плаву и не стать БОМЖем в нарицательном значении этого слова.

Ведь можно снять квартиру, продолжать работать и поддерживать достойный образ жизни. Действительно, среди бездомных можно выделить относительно благополучные группы, а также группы совершенно опустившиеся.

Отличие их в том, что первые ищут пути преодоления тяжелой ситуации, а вторые смиряются с положением, адаптируются и заботятся только о сиюминутном выживании. Среди бездомных можно встретить и многодетные семьи, и матерей-одиночек, и пенсионеров.

Все они стараются держаться на плаву, отдают последние деньги за съемное жилье и учатся обходиться без медицинской помощи.

Все это действует до поры до времени. Пока есть силы на работу и деньги на съем жилья. Любого человека, лишенного жилья, подкашивает именно отсутствие регистрации. Это лишает его доступа к благам, которые предоставляет нам государство.

Человек без регистрации не может получить медицинскую помощь, полагающиеся ему пособия и льготы, не может устроиться на официальную работу. Лишившись дома, человек вынужден бороться за выживание.

Кто-то сможет поддерживать более-менее нормальное состояние, кто-то «опустится на дно».

Давайте же разберемся, как именно человек становится БОМЖем, какие этапы он проходит?

Психологи и социологи, изучая проблему бездомности, подробно описали что испытывает человек, осознав, что он остался без дома.

В самом начале он переживает сильный стресс, первая его реакция – агрессия, желание восстановить справедливость, вернуть себе утраченное жилье. Люди пытаются громко бороться за свои права, настойчиво добиваются пособий.

Действуют они при этом с горячностью, часто сами своими требованиями обрекая себя на поражение.

При этом ситуация усугубляется тем, что у человека нет дома, места где он мог бы отдохнуть, помыться, набраться сил. Он вынужден постоянно преодолевать материальные трудности.

Каждый день приходится начинать с борьбы. Если в это время человек найдет какие-либо ресурсы для выхода из кризиса, например, найдет себе новое жилье, то шансов восстановить прежний уровень жизни у него много.

И счет идет не на дни, а на часы.

Ведь если этот этап закончится поражением, то начинается следующий – человек впадает в состояние депрессии, можно сказать, что он психологически сломлен.

Он понимает, что вернуться к прежней жизни он вряд сможет, существенно падает самоуважение, наступает состояние подавленности и тоски. Бездомный уже не борется с ситуацией, а пытается выжить в ней. Именно в это время многие бездомные начинают злоупотреблять алкоголем.

Но все же здесь ещё сохраняется тяга к жизни, при помощи специалистов человек может существенно изменить свою судьбу к лучшему.

На третьем этапе человек начинает ощущать себя БОМЖем, нищим, новая роль становится привычной для него и уже не вызывает отторжения.

К этому времени у него появляются знакомства в подобном обществе, а связь с родственниками и старыми знакомыми постепенно сходит на нет.

Человек  научается жить без дома, знает где можно поесть, поспать, знает чем притупить боль и тоску от своего тяжелого существования. Бездомность затягивает и чем дольше человек пробудет в таком состоянии, тем труднее ему вернуться в социум.

Длительное бродяжничество ведет к существенной деградации личности.      Критической чертой является продолжительность бездомности свыше одного года.

После этого человек проходит точку невозврата, помочь ему вернуться в обратное состояние становится крайне трудно, т.к. он сам уже не хочет ничего менять. Человек адаптировался к бездомной жизни.

Он забыл прошлое. Он просто разучился жить по-другому…

Итак, мы рассмотрели как происходит «погружение на дно» человека, потерявшего жилье и в силу определенных причин не сумевшего справиться с ситуацией. Если бы он нашел ресурсы, если бы ему кто-то вовремя помог, то он не стал бы БОМЖем.

А как помочь бездомным мы рассмотрим в следующей статье.

Мальцева Юлия социальный работник Введенского храма

Источник: http://prav-kashira.ru/2016/01/08/kak-stanovyatsya-bomzhami/

Бомж по собственному желанию

Как не стать бомжом по желанию семьи

 Бомж по собственному желанию

       В доме в Южнопортовом проезде работает консьерж. Вроде бы неприметный человек, но безумные идеи его посещают постоянно.

Бывший студент философского факультета МГУ и коммунист ИГОРЬ ТИМОФЕЕВ, во-первых, придумал благотворительный фонд “Волга-Волга”; во-вторых, положил в него все свои деньги; в-третьих, полностью потратил их на московских бомжей. И сам стал бомжом.

“Я не бомж, я парадокс”        Мы сидим в том самом подъезде, куда год назад Игорь Тимофеев устроился консьержем. Работает он за постель — по ночам сторожит, а днем отсыпается в каморке у лифта. На стене у входа в каморку — образок. Христа Тимофеев называет “отец небесный” и считает, что находится под его покровительством.

Говорит, что хотел бы завоевать любовь народа. Не такую, конечно, как Христос, но хотя бы как Тельман или Мандела. И получить Нобелевскую премию, как мать Тереза.        Впрочем, снискать народную любовь — не единственная цель человека, создавшего собственный благотворительный фонд “Волга-Волга”.

Бывший студент филфака МГУ, бывший судебный исполнитель народного суда, бывший руководитель строительного кооператива, Тимофеев сейчас обычный бомж. Но бомжом он стал, чтобы получить экзистенциальный опыт. “Я не бомж, я парадокс. Я вписался в систему бомжей, чтобы понять ситуацию изнутри”.        Жизнью этих людей он интересовался давно. “Я их жалел.

Милость к падшим призывал, как Пушкин”. Начал Тимофеев с того, что из любопытства и жалости приглашал их к себе домой — помыться, побриться, отдохнуть. “Ухожу я из дома прилично одетый, чистенький. А рядом знакомый бомж из нашего района роется в помойке. Я подошел, дал ему денег. А потом вернулся и отвел его к себе домой. Постелил простыню”.

       — Вы видели когда-нибудь вшей? — с пафосом восклицает Тимофеев. И продолжает: — Бомж несколько дней у меня ночевал, мылся. Телевизор смотрел. Это ведь как медитация.        Уже потом, во время работы в строительном кооперативе, Тимофееву пришла в голову сногсшибательная идея — организовать для бомжей благотворительный фонд под названием “Волга-Волга”.

       — Название-то какое! — восхищается Тимофеев.— В нем и трагедия, и фарс одновременно. Во-первых, это любимое кино Сталина. А потом, Волга — великая русская река.        Разумеется, Тимофеев решил сначала почувствовать сам, что такое быть бомжом. И продал свою комнату за $10 тыс.

А деньги эти вложил в уставный капитал фонда, или, как сам говорит, “пустил в общак”. Оставшись без жилья, Тимофеев поселился в полуразрушенной прачечной в своем районе, которую ему по знакомству предложили отремонтировать. Потом привел туда своих друзей — алкоголика Сан Саныча и отсидевшего друга Анатолия. Они-то и стали активистами фонда.

       “Волгу-Волгу” Тимофеев решил нигде не регистрировать. С незарегистрированной организацией никому не придет в голову судиться, к тому же просто лень ходить по инстанциям. Тем более что с офисом проблем не было — прачечная, разделенная перегородками на комнаты, и так досталась ему задаром.        Тимофеевский фонд оказывал помощь бомжам да и вообще всем, кто не имел денег или работы. Охотно наведывались в бывшую прачечную и местные алкоголики. Зарабатывать на них Тимофеев не хотел. Наоборот, тратил на них свои деньги.        

“Ты заявление напиши, что хочешь бегать за водкой”

       Поначалу в прачечной жили человек пять-шесть, но летом 1998-го в “Волгу-Волгу” повалил народ. Тогда уж сколотили нары человек на шестнадцать, стали даже людей с улицы приглашать помыться и отдохнуть. О фонде Тимофеева пошли слухи, и вскоре от желающих поселиться не было отбоя. Пришедшим верили на слово, ни о ком справок не наводили.        Санобработку Тимофеев проводил сам — мыл бомжей в ванне, выводил вшей, выдавал чистую одежду. Затем предлагал написать заявление о приеме на работу и тут же подписывал его. При этом каждый принятый на жительство должен был работать или хотя бы делать вид, что работает.        — Мне было очень важно, чтоб они работали. Общий труд сплачивает,— поясняет Тимофеев, раскрывает дипломат и показывает пухлую папку, где лежит штук двести заявлений с просьбами о приеме на работу поварихой, уборщицей, сторожем.        Встречались, правда, и те, кто работать не хотел. Их Тимофеев пытался уговорить. А если не удавалось, выставлял на улицу. “Был у меня человек один, алкоголик. Ничего делать не хотел. Я говорю ему: 'Ты заявление напиши, что хочешь бегать за водкой. И самому будет хорошо — всегда нальют'”.        Жильцы квартала, где находилась прачечная, особого возмущения “контингентом” не выказывали. Все-таки бомжи вовсю трудились на благо района, причем совершенно бесплатно. Участвовали во всех воскресниках и субботниках, которые сами же и организовывали. А кроме того, бригадами ремонтировали квартиры. Заказчики находились главным образом среди знакомых. За работу платили немного. Много Тимофеев и не просил: “Мы ведь не профессионалы”. Еще Тимофеев получал заказы на погрузочные работы от своих знакомых из Фонда милосердия и социальной защиты.        Все заработанное сотрудники “Волги-Волги” несли в “общак”. “Я организовал коммуну, как Макаренко. Только у него спонсором было ЧК, а тут спонсором был я сам”,— рассказывает президент. По мнению Тимофеева, настоящий руководитель должен быть как отец родной. А разве отец за воспитание детей получает зарплату? Вот и Тимофеев не брал себе из “общака” (большую часть которого составляли его собственные деньги) почти ничего. Разве что на чай, папиросы или выпивку.        Но своим подопечным Игорь Тимофеев все же платил. Деньги, как при коммунизме, выдавались по потребностям — на билеты, оформление бумаг, паспортов и т. п. Кроме того, деньги тратились на одежду и еду.        Спиртное — отдельная статья. Бомжи не могли не пить. “Представляете, как в подвал к крысам трезвому спускаться? А зимой как на улице без водки? Замерзнешь ведь”,— защищается Тимофеев. Пили обязательно вместе. К водке ставили закуску — картошку, селедку.        Без бутылки водки были немыслимы и воспитательные беседы. “Я людей выслушивал сутками. Я ведь философ и имел дело с экзистенциальными проблемами. Да и в университете нам читали курс психологии”. Душевное состояние подопечных занимало Тимофеева не меньше, чем физическое. У фонда была своя культурная программа, приглашали университетских преподавателей и врачей читать лекции.        Приходилось заниматься и практическими делами. В качестве юридического консультанта Тимофеев взял в “Волгу-Волгу” уголовника, жившего поблизости. За работу тот, кстати, получал около 300 рублей — приличные деньги для 1998 года. Сам Тимофеев, используя свой опыт работы судебным исполнителем, помогал бомжам писать письма в инстанции. Бомжу Митрофанычу, например, помогли собрать бумаги и получить жилье и пенсию. Жил у Тимофеева и гражданин Камеруна по имени Чарли. Он приехал учиться, но деньги на жизнь быстро кончились. Ему пытались выхлопотать гражданство.        

“А хотите супчика из голов осетра?”

       Конечно, были в фонде и проблемы. Так, Тимофееву не раз приходилось разнимать пьяные драки. “Бомжи, бывало, меня оскорбляли, воровали деньги. Но ведь и Христа поблагодарил только один из десяти исцеленных”,— философски замечает Тимофеев. От участкового отделывались штрафами и протоколами. Время от времени подопечные фонда все-таки попадали в милицию — сидели часов по пять-шесть. Только однажды забрали на двое суток — в фонде умер один алкоголик, и пришлось дожидаться судебно-медицинской экспертизы.        Кроме милиционеров, на “Волгу-Волгу” косо посматривали и те, кто претендовал на это помещение. Правда, одного своего потенциального врага из районной управы Тимофеев расположил к себе, и тот даже стал помогать фонду: давал заказы на уборку территории. А вот с Москомимуществом пришлось судиться. Тимофеев знал, что помещение прачечной получено его друзьями не совсем законным путем и дело может дойти до суда. Но пока суд тянулся, Тимофеев запасся бумагой от районного советника, подтверждавшей их права на помещение.        Конец благотворительному фонду пришел после прошлогодних взрывов в Москве. Милиция стала строже и заставила Тимофеева покинуть прачечную. Да деньги, вырученные от продажи комнаты, подошли к концу. Но Тимофеев не жалеет. “Отец небесный меня не оставит”,— говорит бывший президент фонда, поднимая глаза на иконку. И вытаскивает какую-то бумажку. На ней план новой коммуны и перечень того, что для нее нужно — мобильный телефон, однокомнатная квартира, в которой Тимофеев мог бы жить и работать, компьютер, дом в Подмосковье для бомжей, машина, чтобы возить “контингент” на работу. “И еще спонсора бы какого-нибудь найти…”        Тут к нам подходит сгорбленная старушка. “Чего тебе, мать?” — спрашивает Тимофеев. “Да вот, колбаски хотела тебе принести”.— “Хорошо, мать, сварим”.— “Да пока тебя не было, я отдала Насте из шестьдесят второй”.— “Это ничего”,— немного огорчается Тимофеев.        А потом вдруг бодро поворачивается ко мне: “А хотите супчика из голов осетра? В контейнере вчера нашел. И чего только люди не выбрасывают…”                ФРИДА ГУДИМ        

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/24675

Как стать бомжом, не привлекая внимания санитаров – bit.ua

Как не стать бомжом по желанию семьи

История БОМЖпати начинается в 2008 году, когда два друга – Саша Цыганок и Андрей Худик решили организовать неформальное движение под электронную музыку, где вместо публики в нарядных костюмах и платьях была бы тусовка, которая не ограничивает себя напускным лоском, а одевается в совершенно противоположном стиле.

Найти Сашу на вечеринке было несложно – он весь вечер встречал гостей на входе. Мне удалось украсть его у толпы и задать пару вопросов. Хозяин вечеринки рассказал об идее движения, изменениях, которые произошли за 10 лет, и о том, как развить в себе внутреннего бомжа.

В 2008 году мой друг Андрей Худик нашел место на Оболони – “Труба” кессон и предложил сделать БОМЖпати там, идея мне понравилась. Сначала я был в качестве младшего научного сотрудника, а с 2010-го возглавил движение, так как Андрей перестал этим заниматься.

На первой вечеринке было человек сорок, мы всех оповещали через livejournal. Тогда казалось, что это огромное количество.

Многое изменилось – людей стало в разы больше, изменилось место проведения, тех денежных средств, что нас устраивали тогда (мы скидывались по 200−1000 грн) сейчас уже не хватает, появились спонсоры. БОМЖпати сегодня посещает минимум 700 человек.

Это уже, кстати, 12-я по счету вечеринка. Единственное – музыка все та же, хоть были и эксперименты с живым звуком, группами. Помню, я лично таскал аппаратуру.

Сейчас мы ищем локации, подходящие нашим запросам. Мы растем, локации тоже не могут оставаться теми же. Гаванский мост понравился – свобода, нет недовольных соседей, вода рядом – красиво, да и кто попало сюда не пролезет.

Думаю, наши мероприятия интересны в первую очередь тем, что ты чувствуешь себя свободным. Не нужно наряжаться, подбирать красивую одежду. Здесь меряются не платьями, а синяками и фингалами. Ты можешь валяться на полу, делать все, что угодно, и тебе никто ничего не скажет. Ведь кто такой бомж? – Это человек, который не связан материальными благами, он просто живет.

Бомж – это состояние души.

Для того чтобы стать true бомжом, нужна ежедневная практика. Это как медитация.

Одежду я беру где попало: у дедушки в гараже, дома, на даче. Штаны и свитер – вообще не помню откуда. Плащ папин, из 80-х, а шляпа моя. Очки тоже мои, мне подарили.

Помню, на прошлой вечеринке к нам пришли настоящие бомжи, и я тогда одного из них пропустил. Нам было интересно, что он будет делать. Мы даже делали ставки, познакомится ли он с девушкой, которая увезет его домой, или нет. И вот, подбегает ко мне охрана: «Смотри-смотри, видишь, я был прав! Твоя подруга с нашим бомжом танцует»! Это было весело.

Саша ушел встречать гостей, а наша история продолжилась. Мы искали и находили стильные луки, спрашивали гостей, где лучше всего собирать бутылки, как они докатились до такой жизни, узнавали, как быть стильным, где собрать свой look и пили ром с колой.

Первым я увидела бомжа по имени Гарик со своей спутницей: «Я думал, может, мне денег кто даст. Собрал со всех мусорок Киева свой look и приехал. Вообще, где я нахожусь»?

Дальше был хитпарад из людей, коней, макулатуры и клетчатых сумок. Диджеи сменяли друг друга, кто-то спал просто на полу под стенкой, другие запивали горе и радость пивом и прочим горячительным. На улице лило, но это не мешало новым бомжам прибывать, для них дождь – дело привычное.

Шмотки  все подбирали в разных местах. Кто-то специально заказывал в интернетах, но, конечно, большинство пользовалось девизом: “Я его слепила из того, что было”. Я убедилась в одном – самые яркие пакеты находятся на Здолбуновской, на стройке под машинами. Позняки forеver.

Радовало и то, что люди, которые пришли на сие действие впервые, подходили к делу со всей ответственностью – придумывали look, воплощали задумки в жизнь. Креативили.

Были и ребята, которые настойчиво требовали с меня денег. Хотя, думаю, “бомж-бомонд” мог бы и поделиться своими заработками. Не каждый день встретишь бомжей в шубах. Бомжи из Конча-Заспы – это как Рублевка, но лучше. Душевней.

Также на локации работала гримерка, где каждый желающий мог попросить, чтобы ему наколдовали пару фингалов или рваную рану. Кстати, у входа можно было и приодеться – гора шмоток, сваленная под вешалкой, и одинокие вещи, скучающие на крючках, так и манили их примерить. Некоторые этими возможностями пользовались. Считаю, не зря.

Организаторов можно было заметить и выделить сразу – по самым оригинальным лукам, яркому гриму и какой-то еле уловимой усталости в глазах. Помогал также разобраться, кто есть кто, и тот факт, что они все находились у входа, встречали гостей и далеко не отходили.

Из бонусов мне бы лично хотелось выделить наличие еды. Думаю, без нее я бы долго не протянула. Многие приезжали на БОМЖпати сразу после работы, разве что заскочив домой для того, чтобы принарядиться. Так что пара сэндвичей по приезде была явно нелишней. Не голубь, конечно, но все же.

Также присутствовала фотозона, в которой фотографировали и отдавали фото “здесь и сейчас”. Можно было запечатлеть себя со своей обезьянкой или найти колоритного бомжа. Как знать, может, даже настоящего. Полагаю, те, кто не попал в ВИП-зону, сделали там свою. С блекджеком и… ну, вы поняли. Хорошими бардовскими песнями.

Кто-то пришел отдохнуть и найти себе женщину.

Другие – просто сделать свою работу, отыграть сет, выпить и уехать восвояси.

Я же большую часть времени проводила на баре. Кстати, бармены Подола – лучшие, проверено.

Или подслушивала разговоры присутствующих.

На вечеринке можно было встретить немало прессы, которая налетала на колоритных персонажей как на горячие пирожки.

Собственно, поснимать там было что.

Как и послушать.

Этот вечер останется в памяти у многих. У кого-то – в фотографиях, у других – привкусом утреннего похмелья и незабываемыми воспоминаниями.

Здесь каждый мог быть собой. И даже немного свободнее.

Здесь могли решиться пойти под венец или же просто влюбиться.

Могли куражиться и заниматься организаторскими процессами одновременно.

Или же стать для кого-то светом в конце туннеля.

Который так ярко светит в глаза.

Здесь бы тебе обязательно подали руку помощи.

И позволили бы насладиться атмосферой сполна.

Вечеринка закончилась, но я с нетерпением жду следующей, чтобы опять “словить бомж-волну” и послушать новые диджей-сеты. Встретимся через год на том же месте! 

Павел Косенко

#bit.ua

Читайте нас у
Telegram

Источник: https://bit.ua/2018/09/homeless-party/

МОСКВА, 16 дек — РИА Новости, Ануш Долуханян. Молодые люди из Англии и Южной Африки несколько лет назад стали настоящими московскими бомжами. Теперь они вынуждены спать где придется и питаться чем попало.

Статус бездомного неожиданно для себя получил в Санкт-Петербурге и грек Мико. Все они не хотят уезжать из России — их устраивает нынешняя жизнь вдали от родины, несмотря на трудности.

Корреспондент РИА Новости пообщалась с бездомными и узнала, почему они не стремятся возвращаться домой.

Герой-любовник

Ник (имя изменено по просьбе героя) живет в Москве уже пять лет, бомжует два года. У него британское подданство, но он считает себя русским и хочет жить только в Москве. “Россия подарила мне любовь всей моей жизни. Я переехал сюда ради своей девушки Юлии. Мы жили с ней три года вместе, потом она меня выгнала, оставив мои документы себе”, — рассказывает англичанин.

Ник не считает себя бомжом, хотя не имеет дома и не может купить себе ни завтрак, ни обед, ни ужин. “В Москве очень много возможностей жить без денег.

Я могу постирать одежду в специальных местах, спать в ночлежках и питаться бесплатно. Здесь развита волонтерская работа с бездомными. Ко мне хорошо относятся люди. Но только когда я чистый и выгляжу опрятно.

Конечно, меня могут обругать и даже пнуть, но это мелочи”.

По словам британца, он пытался трудоустроиться, однако без документов полноценно работать невозможно. “Я достаточно хорошо говорю по-русски.

Поэтому иногда надеваю чистую одежду и иду работать репетитором за 200-300 рублей. Юля обновляет мои документы, занимается моей регистрацией, у меня даже есть трудовой договор.

Так что с законодательной точки зрения все в порядке, просто живу я на улице”, — делится Ник.

Обитает мужчина в районе, где находится дом возлюбленной, и практически не покидает эту территорию, “чтобы в случае чего сразу прибежать к Юле”. Ник часто встречает девушку и пытается поговорить, иногда она отвечает и даже зовет в гости на чай. “Я ее не виню ни в чем, мне моя жизнь нравится. Это интереснее, чем просто существовать и ходить в офис”, — пожимает плечами иностранец.

За все время бездомный не раз вспоминал свою родину, однако желание вернуться не смогло пересилить любовь. “Мама была против общения с Юлей с самого начала. Сейчас мои знакомые знают, что я в России.

Я нашел на улице телефон и смог его активировать, теперь спокойно общаюсь со всеми. Они, конечно, не догадываются, какой образ жизни я веду.

Если это им станет известно, то меня насильно вернут домой”, — опасается он.

Каждый день Ник отправляется на прогулку в один из московских парков — “Коломенское” или “Царицыно”. После этого он, по договоренности с владельцем местного кафе, плотно обедает пюре и горячим супом. Иногда бывает праздник желудка — англичанина угощают фрикадельками и курицей.

В те дни, когда его ждет ученик, Ник заранее стирает одежду, а вечером идет на урок. “Репетиторство мне не нравится, но без него я не выживу. Однажды накопил денег и принес Юле под дверь букет, она его забрала и даже разрешила мне в тот день остаться у нее. Но чаще я трачу деньги на еду и ночлег”, — признается он.

Жизнь в России, по словам Ника, сложнее, чем в Британии, но, выбирая между двумя странами, он без сомнений отдает предпочтение первой. “Россия суровая, однако здесь может выжить даже такой никчемный человек, как я.

Я не хочу быть бездомным всю жизнь и обязательно из этого выберусь.

Надо научиться лучше разговаривать на русском, тогда я смогу брать больше за занятия, а там, может, и квартиру сниму, и жизнь наладится”, — уверен подданный Соединенного Королевства.

Привет из Африки

Салим родом из южной части Африки, в России живет уже около 15 лет. Сначала он раздавал листовки, потом был зазывалой в кафе и работал уборщиком. В какой-то момент паспорт стал недействительным, а возвращаться домой он категорически не хотел. Салим принял решение: “Лучше быть бомжом в России, чем жить в нищете в своей стране”.

“Бомж в России может получать больше, чем обычный гражданин у меня в стране. Вряд ли я в детстве мечтал о такой иммиграции, но переезд — лучшее, что со мной случилось за всю жизнь”, — говорит Салим.

Своим родственникам он рассказывает, что живет и работает в Москве, зарабатывая 5000 рублей в месяц. “В моем положении лучше врать. В России я свободен в действиях, меня никто не контролирует. Живу недалеко от Белорусского вокзала, сюда приезжают волонтеры, которые могут покормить и напоить”, — рассказывает африканец.

Среди бомжей он нашел друзей — Диму и Егора. Они помогли ему освоиться, делились советами, а иногда и едой. “Дима и Егор — отличные ребята, учат меня русскому языку, рассказывают, как перемещаться по городу и где доставать пропитание. Единственный минус — они пьют. Я до сих пор не понимаю, как они достают деньги на водку, но пьют много и часто”, — делится Салим.

Самым сложным испытанием в России для парня оказался климат: “Там, откуда я приехал, тепло, а температура воздуха не скачет так резко. А здесь очень сурово: то холод, то жара, то дождь, то снег. В первую зиму я думал, что просто заледенею на улице, но как-то пронесло. Теперь к зиме готовлюсь основательнее: нахожу теплую одежду, стараюсь спать в ночлежках и не оставаться долго на морозе”.

За время, что он бомжует, бывали разные ситуации. “Несколько раз меня сильно избили из-за того, что я не мог правильно выразить свою мысль по-русски. Однажды ко мне подошли мужчины и попросили, чтобы я “не вонял и уехал к себе на родину”.

Я не понял этого, остался стоять на месте, и они меня начали бить. Тогда я убежал, но было неприятно, — вспоминает Салим. — Отношение к бездомным ужасное. Нас считают отбросами общества, ничтожествами.

Если я еще до конца не вписался в этот мир, то мои друзья никак не могут быть отбросами. Дима, например, знает много стихов и меня учит. Я полюбил Лермонтова. Не помню, как называлось стихотворение, но звучит так: “Ночевала тучка золотая на груди утеса-великана”.

Русская литература великая, жаль, я об этом раньше не знал. Когда-нибудь мне бы очень хотелось поступить в один из университетов России”.

Но пока это далекие мечты. Сейчас африканец думает только о том, как пережить зиму. “Мне бывает страшно, что я один на планете и никому не нужен. Наверное, это так и есть. Но я очень хочу все изменить, хочу получить гражданство России и снова работать. Хочу, чтобы у меня появилась семья”, — признается он. А еще Салим мечтает спокойно переносить морозы и читать Достоевского без переводчика.

Мифы Древней Греции

Грек Мико — бездомный из Санкт-Петербурга. Он приехал из Греции около 20 лет назад, однако в бомжа превратился не так давно, когда лишился денег и семьи: “Жена сказала, что я неудачник. Взяла детей и ушла. Я задолжал большую сумму, поэтому лишился квартиры и остался на улице. Возвращаться в Грецию не хочется, слишком привык к русским и России”.

Мико родился и вырос в Греции, но в 30 лет решил, что нужно все менять и переехал в Россию. У него два гражданства — греческое и российское. “Живу с двумя паспортами, которые пока действительны. Я грек, но здесь мне комфортнее, чем на родине. За эти годы у меня пропал акцент, я грамотно пишу на русском и не испытываю проблем в общении”, — рассказывает он.

В нынешнем положении, по словам грека, ему очень помогает петербургская организация “Ночлежка”, а также оставшиеся связи в бизнесе. Так, иногда он остается у своих знакомых, которые обеспечивают его на день всем необходимым.

Еду ему доставать проще всего: либо помогают специальные ночные автобусы, либо договоренности с ресторанами и кафе. Он отмечает, что “едой из помойки ему питаться не приходилось”.

“В прошлом году я даже смог съездить в Грецию к родственникам. Они примерно догадываются о том, какой сейчас у меня образ жизни. Но я, конечно, все равно не хочу пока возвращаться. Может быть, под старость перееду и буду греться у моря. Но Россия перспективнее”, — убежден мужчина.

Работы у Мико нет — говорит, что пока сил не хватает. А свой нынешний образ жизни он сравнивает со своеобразным отпуском, накопившимся за время тяжелого труда. “Я работал 24 часа в сутки семь дней в неделю, ничего не вышло, душевная травма. Сейчас я восстанавливаюсь физически и морально. Я обязательно вернусь в нормальный мир и буду жить не на улице, а в квартире”, — верит Мико.

Источник: https://ria.ru/20171216/1511083758.html

Административное право
Добавить комментарий