Могут ли меня осудить за отсутствием доказательств моей вины?

Юриста хотят отправить в психушку за то, что не смогли посадить

Могут ли меня осудить за отсутствием доказательств моей вины?

Юрист Татьяна Бажина «бодается» со следствием и судебной системой уже полтора года, пытаясь отстоять свои права. Как рассказала сама Бажина, все это время Первомайским отделом полиции против нее фабрикуется уголовное дело.

«Вернее, дело было возбуждено в отношении неизвестного лица, – рассказывает Татьяна. – Сначала меня привлекали в качестве подозреваемой. Но я обжаловала это в Первомайском суде, а в мае прошлого года суд признал действия следователя по допросу меня незаконными.

После чего меня перевели в статус свидетеля».

В феврале 2018 года областная прокуратура, куда обращалась Татьяна Бажина, внесла представление о том, что действия сотрудников Первомайского отдела, в частности, следователя Натальи Лазаревой, признаны незаконными, а также нарушены сроки расследования дела и нормы уголовно-процессуального кодекса.

После чего следствие зашло в тупик, а значит, дело должно быть закрыто. «Но следователи понимают, что безболезненно закрыть это дело не получится: я как индивидуальный предприниматель имею право на реабилитацию, поскольку мой бизнес был парализован на протяжении этих полутора лет. А сотрудники полиции должны будут по закону ответить за содеянное ими.

Ведь никаких доказательств моей вины они так и не предъявили», – рассказывает Татьяна.

«Драконишь» следствие — объявят психом

Чтобы избежать последствий за расследование дела, по которому Бажина привлекалась в качестве подозреваемого, а затем свидетеля, сотрудники полиции решили назначить амбулаторно-психиатрическую экспертизу, считает Татьяна.

«Мне 41 год, и за все это время я никогда не страдала никакими психиатрическими болезнями, не обращалась к психиатру, не состояла у него на учете, – рассказывает Татьяна Бажина.

– После того, как я получила постановление, в котором меня обязывали пройти психиатрическую экспертизу, я, во-первых, съездила в больницу им.

Бехтерева и взяла там все необходимые справки о том, что психологических заболеваний у меня нет и на учете у психиатра я не состою и не состояла, а во-вторых, написала отказ от прохождения психиатрической экспертизы, приложив к нему все документы, полученные в больнице».

Согласно законодательству, правоохранительные органы могут назначить человеку прохождение амбулаторно-психологической экспертизы, если на то имеются основания.

К примеру, если человек состоит на учете у психиатра, обучался в коррекционной школе, оставался в школе на второй год, перенес черепно-мозговую травму, имеет психологическое заболевание.

«Школу я окончила с золотой медалью, у меня два высших образования и почти 20 лет водительского стажа, травм головы я не получала и психиатрических заболеваний не имею. Но, несмотря на все это и отсутствие законных оснований, следователь Лазарева настаивала на том, чтобы я наблюдалась у психиатра», – говорит Татьяна.

Даже после того, как Бажина получила уведомление о незаконности назначения ей психиатрической экспертизы, спустя несколько дней ей вручили повестку с требованием явиться в Первомайский отдел на следственные действия. Приехав, Татьяна Бажина узнала, что она должна отправиться на психиатрическую экспертизу в сопровождении оперативника.

«Вместе с оперативником мы поехали в клинику в Ганино, я прошла в регистратуру, но узнала, что ни в каких списках на прохождении экспертизы меня нет: почему-то это дело не было зарегистрировано. Однако меня вызвали отдельно, вне очереди. Врачам я сразу сказала, что обжаловала постановление на прохождении экспертизы и не буду проходить обследование.

Меня отпустили, сказав, что насильно заставить проходить экспертизу они не могут», – говорит Бажина.

После визита в психиатрическую клинику в сопровождении оперативника прошло две недели. Бажину вновь вызвали следователи, где вручили… заключение экспертов о ее вменяемости.

«В заключении было сказано, что я отказалась отвечать на вопросы врачей, что клиническая картина не ясна, а я нуждаюсь в наблюдении в стационаре. Это при том, что никакого диагноза мне поставлено не было.

И после этого следователь Лазарева вышла в Первомайский суд с требованием поместить меня в психиатрический стационар для обследования», – говорит юрист.

Татьяна Бажина рассказала, что на одном из судебных заседаний судья Алексей Жижин многозначительно намекал ей на дело Лузянина. «А чем закончилось дело Сергея Лузянина, все прекрасно помнят. Мне было сказано, что я «драконю» следствие и загоняю себя в тупик.

Видимо, под «раздракониванием» Жижин имел в виду то, что я отстаиваю свои права и пытаюсь прекратить незаконность действий Лазаревой, а под тупиком — попытки признать меня психически больным человеком и отправить в психиатрическую клинику», – считает Татьяна Бажина.

Причина кроется в конкуренции?

Татьяна Бажина считает, что «ноги» у всей этой ситуации растут из ее занятия бизнесом. «В 2010 году я занялась концертным бизнесом. Я пришла на этот рынок, стала конкурентом, вот меня и пытаются выдавить с этого рынка», – говорит она.

Со слов Татьяны, ранее уже предпринимались различные попытки: ей звонили с угрозами, пускали слухи, что она возит не артистов, а их двойников, массово скупались билеты на организованный ею концерт, а накануне мероприятия эти билеты массово же сдавались в кассы. Второй причиной Татьяна считает свою юридическую деятельность. «У меня как у юриста много резонансных дел.

Некоторые связаны с сотрудниками внутренних дел. Видимо, за то, что я борюсь с системой, на мне решили отыграться таким вот способом», – говорит Бажина.

Противостояние юриста и системы все еще не закончено. Татьяна подала апелляционную жалобу на действия правоохранительных органов в областной суд и заявление на докторов психиатрической больницы им.

Бехтерева, которые, по сути, совершили подлог, сообщив, что Бажина нуждается в наблюдении в психиатрическом стационаре, несмотря на то, что экспертиза проведена не была.

«Я обжалую и действия следователя, потому что считаю, что ее попытки поместить меня в психиатрическую клинику незаконны. Лазарева общалась со мной, она прекрасно понимает, что я психически здоровый и вменяемый человек.

Но, видимо, для того, чтобы наказать меня, она настаивает на помещении меня в психушку. За свои права я буду бороться. И если будет нужно, то готова дойти до Верховного и Европейского судов», – говорит Татьяна.

Привычная практика?

Татьяна Бажина отметила, что в 2011 году следователь Лазарева, действуя по аналогичной схеме, добилась признания психически невменяемым кировского инвалида, которого обвинили в нападении на бомжа. Лазарева вынесла постановление о назначении обвиняемому амбулаторной психиатрической экспертизы. Вскоре эксперты клиники им.

Бехтерева сообщили, что амбулаторно оценить состояние пациента затруднительно, необходим стационар. Спустя месяц новое заключение экспертов, которое полностью удовлетворяло следователя Лазареву, было готово.

Из заключения следует, что у деда целый «букет» психиатрических заболеваний, которые «лишали его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими».

Источник: https://www.newsler.ru/society/2018/05/16/yurista-hotyat-otpravit-v-psihushku-za-to-chto-ne-smogli-posadit

Самая полная инструкция по судебным и следственным ошибкам чтобы для того чтобы избежать уголовной ответственности

Могут ли меня осудить за отсутствием доказательств моей вины?
Юридическая энциклопедия “МИП” » Инструкции » по судебным и следственным ошибкам

Статья написана бывшим сотрудником аппарата прокуратуры РФ, младшим советником юстиции Сафроновым С.В.

Как бывший сотрудник уголовно-судебного отдела государственных обвинителей аппарата прокуратуры города Москвы, поддержавшего обвинение более чем по 1500 уголовным делам различных категорий, изучившего более 2000 уголовных дел перед направлением в суд на предмет следственных ошибок, предлагаю вам ознакомиться с сутью моей бывшей работы, уголовного процесса в целом, а также остановиться на ряде типичных ошибок, допускаемых следователями (дознавателями) в ходе производства предварительного расследования по уголовным делам.

После этого поговорим про вынесение судами незаконных и необоснованных приговоров, рассмотрим примеры.

Попробую изложить все простым языком, несильно углубляясь в тонкости юридической терминологии, чтобы было намного понятнее, что я хочу сказать.

Итак, всем известно, что УПК РФ устанавливает на всей территории РФ состязательный порядок уголовного судопроизводства. Что это значит? В процессе участвует две стороны – сторона обвинения, которая выступает против обвиняемого, и сторона защиты (в гражданском процессе, для сравнения, участвуют истец и ответчик).

Сторону обвинения представляет прокурор (помощник прокурора, заместитель прокурора), потерпевший, а сторону защиты – подсудимый и его адвокат. Адвокат, выступая как представитель подсудимого и его доверитель, подтверждает свои полномочия ордером и адвокатским удостоверением.

Каждая сторона во время судебного разбирательства представляет суду свои доказательства, заявляет отводы (самоотводы) участникам судебного процесса, протесты.

Обеспечение явки свидетелей (неявка свидетеля не рассматривается как отказ от дачи показаний) осуществляется государственным обвинителем, который, как правило, оформляет поручение следователям и сотрудникам оперативных подразделений.

 По окончании судебного процесса судья делает вывод о виновности или невиновности подсудимого, а также о правильности квалификации его деяний органами следствия и о наказании за совершенное преступление. Принятое судом решение может быть обжаловано в суде высшей инстанции.

Как показывает моя практика, если дело доведено до суда, подсудимый будет осужден в 90% случаев.

И лишь 10% остается на то, что в суде могут всплыть так называемые «подводные камни» (изменятся обстоятельства, истекут сроки давности, убеждения в виновности подозреваемого могут поменяться в силу собранных адвокатом доказательств, приглашение нового свидетеля и т.п.), и дело будет прекращено либо подсудимый будет оправдан.

Таким образом, напрашивается вывод – чтобы обвиняемый мог по максимуму обезопасить себя от возможного наказания и последующей судимости, добиться смягчения наказания, необходимо приложить максимум усилий в ходе предварительного расследование уголовного дела, то есть до суда.

Нужно заключить типовой договор (соглашение) с адвокатом на оказание юридической помощи, который включает в себя следующие примерные разделы, регулирующие отношения адвоката и клиента: предмет и порядок выполнения соглашения, срок действия соглашения, порядок его расторжения.

В содержании договора указываются дополнительные условия. оговоренные при заключении соглашения, адреса и реквизиты сторон. Услуги адвоката оплачиваются непосредственно при заключении соглашения.

Если адвокат участвует в уголовном процессе по назначению суда (а не по договору), то процессуальные издержки ему возмещаются.

И работа защитника должна начинаться не с момента возбуждения дела в отношении подзащитного, а уже в ходе проведения предварительной процессуальной проверки в порядке ст.ст. 144 – 145 УПК РФ.

Данная проверка заключается в собирании органом предварительного расследования различных данных (документов, вещей, опросов лиц, розыска свидетелей, потерпевших, пострадавших и т.д.

), на основании которых будет сделан вывод о необходимости возбуждения уголовного дела либо об отказе в возбуждении и непричастности подзащитного к инкриминируемому деянию.

Поэтому, в ходе данной проверки подозреваемому нужно давать пояснения только в присутствии защитника. Так вы сможете избежать давления со стороны органов следствия, которое имеет место при расследовании многих уголовных дел.

В некоторых случаях, когда доказательства практически отсутствуют, есть смысл воспользоваться ст. 51 Конституции РФ и вообще отказаться давать какие-либо пояснения.

По крайней мере, до консультации с вашим защитником не стоит давать пояснения по поводу даже явных недоразумений, исключающих ваше участие в конфликте, в результате которого возбуждено уголовное дело. 

Как показывает моя практика, порядка 30 процентов уголовных дел возбуждается именно на первичных показаниях потенциального подозреваемого. Особенно если человек ранее не попадал в подобную ситуацию и теперь ему нанесли визит сотрудники полиции, он обязательно растеряется.

Испытав психологическое давление (угрозы, оскорбления, клевета, шантаж, предложение сотрудничать со следствием, обещания не привлекать к ответственности и т.д.), человек принимает решение сознаться в преступлении, даже которого не совершал, но к которому привлекается как подозреваемый.

В будущем отказаться от показаний, изменить их очень сложно, а доказать факт применения незаконных методов расследования со стороны сотрудников полиции практически невозможно.

Именно поэтому, при возникновении такой непредвиденной ситуации как проведение в отношении вас процессуальной проверки незамедлительно обращайтесь за помощью к адвокату.

Это должен быть не начинающий адвокат, который недавно как студент защитил диплом и прошел преддипломную практику, услуги которого стоят недорого, а опытный адвокат, довольно известный, который может быть и не защищал знаменитостей и общественных деятелей, не имеет в своей практике так называемых “громких” дел, но который имеет обширную юридическую практику. Услуги опытного адвоката платные и гонорар немаленький, но нанимать стоит все же опытного правоведа, потому что качество оказываемых им услуг (защита обвиняемого в суде) намного выше. Узнать, сколько стоят услуги адвоката Вы можете посмотрев прейскурант с указанием цен (прайс-лист) на сайте адвокатского бюро. Стоит отметить, что нанятый Вами адвокат должен иметь узкую специализацию: это должен быть именно адвокат по уголовным делам, а не автоюрист/автоадвокат, адвокат по ДТП, семейный адвокат или адвокат по экономическим преступлениям. В данной ситуации — это крайне важно. Специфика ведения уголовных дел в судах общей юрисдикции и дел, касающихся  хозяйственной деятельности предприятий, в арбитраже различна.

Допуск адвоката в уголовное судопроизводство возможен с момента задержания подозреваемого, заключения под стажу или предъявления обвинения. Все необходимые процессуальные действия до возбуждения уголовного дела должны пройти под контролем вашего адвоката, который осуществляет сопровождение клиента и добивается прохождения данного этапа без нарушений закона.

Теперь рассмотрим ситуацию, когда уголовное дело уже возбуждено.

Начинается предварительное расследование с вынесения следователем постановления о возбуждении уголовного дела (далее – ВУД). Сразу оговоримся, что в случае несогласия с вынесенным постановлением последнее может быть обжаловано лицу, осуществляющему руководство следственного органа, прокурору либо в суд. Именно постановлением о ВУД открывается первая страничка уголовного дела.

Теперь рассмотрим типичные ошибки из моей практики, которые я и мои коллеги выявляли в этом процессуальном документе и которые могут повлиять на дальнейшую судьбу уголовного дела.

Так, часто следователь забывает ставить в документе дату и время его вынесения (либо ставится неверно), неправильно определяет квалификацию деяния, выносит постановление от имени другого лица, что являются грубейшими нарушениями.

  • 1) Неверное указание времени вынесения постановления повлекло его отмену прокурором.

Источник: https://advokat-malov.ru/voprosyi-i-otvetyi/instrukcii/po-sudebnym-i-sledstvennym-oshibkam.html

«Если дело возбуждено, закрывать его уже невыгодно». Бывший прокурор рассказывает о надзоре за следствием

Могут ли меня осудить за отсутствием доказательств моей вины?

Суть нашей работы такова, что прокурор проверяет законность действий. И если в регионе много историй попадают в прессу, это говорит не о том, что все плохо, а что работают все органы — не только на выявление преступлений, но и на противодействие преступлениям в правоохранительных органах.

Объем работы огромный, если кратко, то это надзор за возбуждениями уголовных дел, за отказами в возбуждении и ходом следствия, то есть за сроками [проведения следственных действий].

В Сибири я в шесть часов вставал и в шесть уходил с работы, а в Московской области постоянно до одиннадцати сидел и в выходные радовался, что могу поспать подольше перед тем, как пойду на работу.

Это отчеты, проверки административно задержанных — [для этого] надо в милицию ездить. Днем я обычно решал насущные задачи, а вечером уже проверял уголовные дела.

Прокурорам поступает много жалоб на незаконное преследование, на милицейский беспредел. Надо проверять, обоснованы они, или нет, запрашивать дела.

Но здесь вопрос статистики: если, например, в прошлом году мы удовлетворили семь жалоб, [в этом году] можно сделать небольшой прирост. Но если [прирост] будет большой — с нас спросят, куда мы смотрели и почему допустили нарушение.

И прокурора [района] поднимут на совещании, где все областные прокуроры и начальники отделов собираются и слушают отчеты.

Политика здесь такая: удовлетворенные жалобы означают отсутствие надзора. Если полицейские кого-то избили, значит, профилактика не проводилась, мы должны были представления вносить и требования. Почему-то все спрашивают с прокуратуры.

Иногда жалобы приходится удовлетворять. Вот, допустим, человек через год пожаловался на отказ в возбуждении дела — нельзя же написать, что я вчера, перед жалобой, его отменил, пишешь — ваша жалоба удовлетворена, постановление отменено.

Как проверяют отказ в возбуждении дела

А так — поступает, допустим, постановление об отказе в возбуждении дела, мы смотрим материалы, а там неполная проверка. Нужно провести еще какие-то действия и тогда уже можно будет говорить, что проверка проведена в полном объеме и оснований для возбуждения дела нет.

Или они есть. Но ведь бывает, что надо опросить свидетеля, а его просто нет. Все же ограничены по срокам [проверки], бывает, что по несколько раз решения отменяется по таким основаниям. Бывает, что [следователи] просто не успевают провести проверку из-за большого объема работы.

У прокуратуры есть еще такой показатель — выявление укрытых преступлений. И вот отказ в возбуждении дела — один из способов их укрыть.

Тогда мы смотрим основания для отказа и проводим встречную проверку: обзваниваем людей или вызываем их к себе и проверяем, действительно ли они говорили, что написано [в отказе]. Бывает, человек говорит, что его попросили так сказать. Это вопиющие случаи, но они имеют место.

Тогда прокуратура выносит требование возбудить уголовное дело, но следствие его может и не выполнить, и придется это решение обжаловать у их руководства.

Вообще следователи могут лениться, нет инициативы из-за маленькой зарплаты, в каждом случае это индивидуально. Ну почему вот это дело расследуется плохо, а это — хорошо? У полицейского [следователя] часто стоит задача — закрыть квартал, какой-то отчетный период.

Вот у них какие-то дела уходят, они ими занимаются, а долгоиграющие перекидывают на следующий месяц. При этом в УПК же есть статья 6.1 — разумный срок уголовного судопроизводства.

В Европейский суд по правам человека пошли иски из-за нарушения этих разумных сроков, и после этого по ведомствам пошло: вносите требования по этой статье.

Коррупцию мы не выявляем, у нас нет оперативных подразделений, этим занимается их внутренняя служба собственной безопасности.

Если и кажется по документам, что может быть какая-то коррупционная составляющая, то… Ну, там сидят люди с высшим юридическим образованием, голословно человека обвинять в коррупции некорректно — ты его не поймал за руку.

Но можно написать представление или информационное письмо, связаться с МВД, сказать что есть проблема. Но это уже на уровне прокурора района минимум решается.

«Все будут работать, чтобы был обвинительный приговор»

Со следователями мы лично контактируем. Они заходят, на какие-то вопросы отвечают, чтобы нам не писать бумагу, или хотя бы для себя — разобраться. Указания им можно давать и карандашом на постановлениях.

Это экономит время, вот представьте: прокурору принесли сто материалов, допустим, все — незаконные. Он садится их печатать и теряется на сутки минимум, а если на половине быстро карандашом раскидать: здесь доделайте, тут, то сильно быстрее получается.

Но тут страдает статистика, прокурор уже не сможет написать, что отменил сто постановлений — получается, немного жертвует карьерой ради продуктивности.

Если дело возбуждено, то закрывать его уже никому не выгодно — все будут бороться, даже если есть основания для прекращения. Система правосудия такова, что если нет состава [преступления], то все равно не надо прекращать дело.

Думаю, это такая политика: вот человека преследовали, может, даже посадили в СИЗО, а потом общественные защитники скажут, что он просто так сидел.

И пока есть силы и возможности, все будут работать, чтобы был обвинительный приговор.

Потому что оправдание будет значить, что не было прокурорского надзора: спросят, куда вы смотрели, товарищи? Возбуждения ведь проходят через прокуратуру, она же в суде представляет обвинение.

Если следователь прекратил дело за отсутствием состава преступления, его же и накажут — столько проверок будет, даже по его линии: почему человека преследовал, почему не сделал нужные выводы в самом начале? На такие вопросы и не ответишь. Принципиально надо найти виноватого. У МВД и СК это будет следователь, у прокуратуры — прокурор из-за отсутствия надзора.

Хотя вообще в идеале дела и возбуждаются, чтобы установить все обстоятельства и прийти к обоснованному решению, прекращать их или нет.

Уголовно-процессуальный кодекс вообще написан шикарно, но закончить все дела в соответствии с ним невозможно. Понятно, что они обычно более или менее приведены в порядок, но чтобы полностью — я таких дел не знаю.

Вот протокол допроса должен быть: вопрос-ответ, вопрос-ответ, а у нас все допросы идут сплошным текстом, и это плохо.

Я уже как адвокат прихожу к следователю, он такой [говорит моему подзащитному] — рассказывайте.

Я говорю: мы не будем, вы задавайте вопросы, и наше право потом — обжаловать, может у вас вопросы наводящие будут или у вас обвинительный уклон, а вы же должны устанавливать обстоятельства, не обвинять. В этом плане, наверное, ФСБ лучше всех работает, у них четко: вопрос-ответ и вопросы продуманные.

За ФСБ редко надзирать приходится, как правило, этим занимается прокуратура субъекта [федерации], там у них есть отделы по надзору за спецслужбой с соответствующим доступом к секретности.

Карьера прокурора

Какое подразделение лучше — это индивидуально, платят одинаково. Гособвинение завязано с судом — до скольки суд работает, столько они и работают. А надзор — сколько жалоб тебе пришло, столько ты и разгребай.

https://www.youtube.com/watch?v=ljUcCoX4waY

Карьерный рост — вообще провокационный вопрос, даже для анонимного разговора. Думаю, если посмотреть родственные и другие связи прокуроров районов, то все станет понятно. Бывает, в прокуратуре сын генерала карьеру делает, бывает, кто-то по объявлению пришел.

В остальном это еще и вопрос команды, насколько я знаю, если меняется прокурор области, то его люди становятся прокурорами районов, а те, кто был на их местах, уходят в аппарат и теряют реальную власть, занимаются статистикой. Это было бы хорошо на начальном уровне: уйти в аппарат и там карьеру делать.

А [уходить туда] с должности прокурора района — уже нет.

Про взятки тоже надо спрашивать минимум у прокуроров района. Я свечку не держал, наверное, какие-то вопросы решаются, но это на уровне предположений.

Хотя из моих коллег я единственный на работу пешком ходил. На прокурора района есть смысл выходить, он скажет [подчиненным], и никто спрашивать не будет.

А на помощника прокурора же и могут доложить, та же милиция скажет, что с ним что-то не так.

«У Следственного комитета все совсем безобразно»

Сейчас, со стороны, кажется, что беспредела намного больше, что он везде. Когда я работал в прокуратуре, казалось — ну, у нас почти все законно, сейчас подравняем. Но там ты не сталкиваешься с людьми, тебе приходят бумаги, ты бумаги и оцениваешь, тебе люди не говорят, в какую ситуацию они попали и что претерпели от полиции и Следственного комитета.

Надзор еще иногда участвует в заседаниях по мере пресечения. И я ходил, и, бывало, выступал против ареста, которого требовал следователь. В Сибири еще судья был классный — и профессионал, и как мужик рассуждал правильно.

В Москве же на процессе прокурор бубнит «считаю обоснованным, бу-бу-бу», и я тоже такой тактики изначально придерживался. А тот судья спрашивал — а чем обосновано-то все это? Вы хоть обоснуйте, говорил, поддержите. И это приятно, так сам процесс правильно построен.

Даже арестант понимает — прокуратура не просто мямлит, а что-то обосновывает.

Иногда кажется, что в полиции уровень профессионализма выше, чем у СК, эти вообще наобум дела загоняют, очень много беспредела, на них и жаловаться сложнее — у них меньше статистики, которую им прокуратура может подпортить. Хотя, насколько я знаю, в одной из прокуратур в Московской области был такой конфликт, что даже заместителя прокурора не пускали в комитет, приходилось из областной прокуратуры приезжать и разбираться.

Как адвокат уже могу сказать, что у Следственного комитета все совсем безобразно. Ведь если человека осудили и все грамотно сделали, даже если он вину не признает, в душе-то он понимает — все доказали и деваться некуда.

А если по беспределу посадили, человек не понимает, за что. Комитет вообще сильно изменился после выделения из прокуратуры. Раньше на совещаниях как было: надзор свободен, следствие — останьтесь.

Был большой коллектив, много направлений, и не хотелось за одно из них краснеть. А теперь там начальник помогает своим.

Источник: https://zona.media/article/2018/07/30/prosecutor

Административное право
Добавить комментарий